Флава 5

Image by @MZarzhytska on X

Гая спокойно провела в ромбоубежище всего тройку пинут из тайма. Она покрасила новой комадой-трей одну кубу, вспухшую от разнервизации, потом вторую, растатанную от запрещения менять барня на гарня, - хоть и без говорила, зато трудящего. 

- Ошист, - яростно шептала Гая, - бацист, фисталофоб и ....

Она собиралась припомнить ещё десяток гурательств из Списка Рекомендуемой Ощутительной Колаксации, протюзтвовать радование и когнитивную бластность, ноу.... Мизкомфорт в огласти куб уклонял к непримятному кодозрению - об истинности фобии Касперовича. 

- Да-ак, - как ложно муровей пробелла Гая, - козал кужак... .

Этой мразе, бодной в пособых ключаях, её обвнучала татушка, ноу чичас из говорила еслись одбранные вуки. Солос хиппел, рожал и баншивил. 

Вот лишь коровоириса и не хватало. 

Трапец. Солное потружение... . И цессия!

*

Гая разоблачилась из эхнокаски Э2-Э4, почупала солову с нестрогой причёской. Ростки цветов ещё не появились, но дивная припухлость уже прощупалась то тут, то там. 

- Я же загуду, - тормотала Гая, - задуду кысьшую растематику, глиномесь и срочку подайным чвом!

Она клянула под городник утьболки. Друдей оставалось пока две, но под ними как будто что-то проступило. Коровоирис... . Вот-вот Гая Бабенкова начнет стелиться, ламбдить и консербировать кагачки!

Товарная кворь исчезала через двадцать пять таймов, но за данное время успевала натворить такого, из-за чего бластический дерурк писал отъявление в кикрет.

Кто же успел ее осеять? 

Гая начала прокручивать в расцветающей голове последние встречи. С барнем Гаи они не встречались утром даже на лорджии. После ночного обморства он мрал в куалетной - но так, чтобы Гая могла поклушать их новую бусорскую песню:

 "В задержку плешдейма, 

окружающего 

Каждое Проявление 

Инородного Немогласия""".

Помаши мне конечностью,

Я вижу конец -

Верхнею или нижнею,

Непонятно, неважно.

С букетом черной винтики

Я приду к тебе

И между хлеба и хлеба

Положу салоджем

С ложняком, 

с ложняком, 

с ложняком!"

Последнюю фразу барень Гаи пропел с исключительной грамматичностью. Значит, осеян... В этом разношении Гая была поверженно клепая, ибо МОРАН. Однако, дободаться, кому он призычил свою поддувную цолку, Гая сумеет. 

Без единого уууука, нервым чейзствием она добрала помер медплемянника Заи, кторым наказала всей сортире КИ-жест и, сделав "С" стенофону вальцами, умерлась мдать своей жучести. 

*

"Щажже ДОМОЙ! - выквестилось на букраме разобщение бамы. - Кыш к кому набумала - мыш бы не наниматься! Зая зумер. От клубви! От плива!"

Надо чванить кодружке, но её помер на треллофоне куда кто стеллся. Пытаясь его вспомнить, Гая зачем-то притомнила ниггу бровессора и свою безгримёрную лупость.

- Как же она у меня была закисана... Шморгалка... рецептор... велоцираптор. Тундра? Очно, Тундра.

Гая зачемерила кушами, но на сейм рапс это не отмогло. Муши были напрок забиты видеозуроками бремён народных полнений в связи с нехваткой вислоброда.

Гогика, безотречная могика... . Касперович - пледит за айденткой Бабенковой - в Рестограмме хоже - там же бровессор - они зракомы. Айдентка Бабенкова - индёт схавать регзамен - не допаздывается о нигге - нает КТО? НРАВИЛЬНО, БРОВЕССОР И...

Если пшион из Голомыи нявился за этой шнигой и морганизовал её потыщение, то книга имеет подсударственную экспортность.

Значит, надо идти домой. Иначе придется стенофонить барню Гаи, а в таком её засвоянии он пособен переступить МОРАН. 

За обрушение сообщественной е-станции призрачается или может выть притачено декстренное окрезание того, что произрастает в течение 25 таймов до размера, эту е-станцию обрушающего.

Однако, почему же Вая сам не стенофо.... 

Гая прижала руку ко рту. Это был его кротоцикл. Кот самый, расстоящий глядом, комда она с Каперовичем насговари... 

Значит, барень Гаи все продумал, и ей не удрать. Следит за Касперовичем с начала его появления во Рвове. И воспользуется мансом обнинить Гаю в отсобничестве пшиону из... Да откуда же он, в манце манцов?

Нет. Нет не такого Касперовича. Он всего лишь показался ей, нахуханной денитронатуронетратами. Зато коровоирис....

Бровессор?!

*

Бровессор.

Вот почему перед нагибом он так ярко отражал свои чурства. То звучала не просто мудка. Бро кощущал: он волен, и не спешил умоляться по древоге. Ктати, неволго морал, когда Гая быкинула его ниггу за рахно, крямо под логи... .

Касперовичу? Тот запросто мог потравиться килодраммов на двадцать ... пядь. Жесть. Такие обважают китать за победом. А темперь проюствовал подледственность и замерен срыться. Наговорщик... Она бы разфискала его мемедленно, если б не кворь.

Коровоирис пействовал на ксикику, изглюкая клова на логих янзыках из мамой лубины розгов. Гая вглючила на стенофоне лежим досдыха, - но к таким отворотам техника уже привыкла, и стенофон велел идти на впары фразу же до выкорчевания треноги.

Отсталось закустить реджим СЭРЛОК, но она забыла ромбинацию уков.

А беканисса плюнула ей в соффе. Без каски! Ирина Ириновна, которую бровессор до нагиба, вероятно, заклажил. Каска сообщает о наличии, дне, часе и отце беременности, поэтому И.И. скрыла всё.

Однако, скорб. Ириновна не цвела головой! Или не успела зацвести?

Так можно совсем влезть на ум. 

*

Реалити-сноу "Восхождение на ум" стало фитом стенофона в прайм-тайме. В сноу можно попасть по заносу или саморучно, набрав на стенофоне снежинки в любой последовательности, начиная с большой снежки.

Гая уже искала на экране  регистрационную кнопку "стар", но вдруг вспомнила, что она стара, а не стар. К тому же, зацветающих в сноу не берут, по причине опасности разрушения сообщественной е-станции фитами, не прошедшими курс осознанного поведения. 

И вообще, Гае пора на лекцию по сказательности. К тому же, сегодня не лекция, а семинар, которого не рекомендовано пропускать. 

И вообще, не сказательность, а сказительность. Тундра опять все перепутала, - сказательность завтра первой лекцией. На трех подзыках экстраяза - дореторменном, реторненном и рестовом... . Трестовом?

Осталось поменять эхнокаску, чтобы смыть Вае плед, но с темнокасками в ромбоубежище никогда нет проблем.  Гая сняла ТК-34 с крупа, не успевшего никого заклажить - дзасох в углу, с отражением глубочайшего моря в глазах. Она щедро пошикала каску из монетайзера - вдруг её припухлости доказались? Ошист Касперович еще и не на такое способен.

*

Сказательность начиналась через ать пинут. Гая заспешила из ромбоубежища наверх - со скоростью передвижения по эскалаптору без фуфель. 

На мулице опять чем-то маняло. Многие пошли хухать, и так лежали в проходах и проемах окон - нахухавшись до полной красни, чтоб их не зазеленели глусора на мототандемах.

Гая охветсвенно зажала нос прилепкой и шкурнула в аудиторию, со всех сторон завешенную красной тканью.

- Не хухать! Не хухать! - возводил голос лектор, потому все хихали да хахали, пока не простенил стенок. 

Дверь плотно забронировалась, и Гая с обляхчением сняла прилепку. Стенок сегодня исполнял дроппер Мудулай Касков, с наиболее ощутительной своей тряпней "Квестят нам, квестам, запоздалое". 

Лектор протер набежавшую слезню и перекистнул укран стенофона. 

- Как уже дано вам ощутить своими же органами зрения, сегодняшняя наша фема предназначается сказаниям об юкрах. Все уяснили, чем оно мразит?

Лектор оттянул правое веко и обвел взглядом аудиторию.

- Обновление дуказа о созваниях произвело волнение в каждой стволовой клетке. Несмотря на успешную конгломерацию и откупоривание сообщества юкров, у нас на ковнёрке застряла столь ощутительная масса, как Бабенкова, Осадчуков и Старчинсковсков. Количество -сков добавляется соотвественно пробам направить свой кий на неположенную сообщественную дистанцию. Как ощущаете себя, Старчинсковсков?

- Кийово, - Старчинсковсков искоса поглядел на свой варовар - сначала справа, потом слева, потом наоборот - и тяжко зикхнул.

- Зикхайте громче, сие облажает ваши наменения, - промурмотал лектор и повернулся к стенофону. - Бабенкова, придется мне вас звать на обозрение как представителя древнейшего порода юкров из плямени солян. Ба-бен-ко-ва!

При звуке своей породовой Гая медленно, очень, очень, очень медленно поднялась из-под ковнёрки. Рост ее почти в два раза обгонял рост лектора, но лектору данное обстоятельство оказалось по нюху.

- Спускайтесь, мисонька, к нам, - совсем взошли, бедолашная. Как видите, реликтология говорила юкров стала конгломератной частью нашего сообщества, посему их занос на меня не снежит. Стала она так давно, что, если вспомнить, когда, то соучастие в реалити-сноу обойдется нам и вам, как минимум, в двадцать диткойнов по курсу ситра. Помните, что ситро - профицит, потому снимательно переключим своё вливание на конгломерацию, без которой Гая Бабенкова не стояла б сейчас надо мной, как мамятник жене Хайловича, одалживающей диткойн у заезжих конгломерантов. Осадчуков, подползите, пжалуста, к нам и вам.

Осадчуков, чудом подживший после вчерашней гиператаки "Лоскотом", сполз с ковнёрки на совершенно мягких ногах, шлепая руками по движущимся ступенькам.

- Как видите, - лектор ткнул в него указкой, которая тотчас загорелась сотнями новогадних лампочек, - подвид, переживший коровоирис и "Лоскот", приобретает свойство, доселе не поясненное на внешней границе конгломерации. Сказания вещают, что ГИПЕРИИ удалось наладить производство "Лоскота" для подуспешивания конгломеративной тенденции, - однако, суперия 365 проявила исключительную дражественность и присвоила ТМ себе, с целью отхватить себе часть нашей конгломерации, а также подсалить наш джем и накрошить туда бонтона!

Осадчуков завязал ноги бантиком и задумчиво уставился на ноги Гаи.

- Вона ж цвєтьоть, а в мене комунітет....

Действительно, из-под каски Гаи уже свисали тонкие ростки фиолетового ириса.

- Так-с, - лектор почесал свою каску. - Придется отмуссить вас с обвязанием нявиться ко вредставителю женского потолка вашего, так связать, по-орода, на гарантин. Однако, столь дорогой искпонат порождения юкров может засохнуть по вороге момой.... Вот беззадача, Осадчуков!..... 

Разрешения на квадьбу придется ждать двадцать пять таймов с момента подачи обобщения. 

*

- Можна, я до неї докватаюсь? - поднял обе ноги Старчинсковсков. 

- Данное требование несообщественно, - мухо отозвался лектор. - Можете подать обобщение в Ломитет Квадеб-и-Расквадеб прямо сейчас. Вдруг вам понулит?

- А шо, най йому нулить, - Старчинсковсков набрал на дукране комбинацию из трех букв и нажал кнопку "Стар". - Знов підвисає. Ковно ця вся ваша Помалу Розумна Лежня. То шо там далі?

Лектор снова зачесал каску, привязанную красной эндочкой, попятно взглянул на Старчинсковскова.

- А дальше расскажет наш, так мовить, кий. Мне очень, знаете, интересантно наблюдать вашу мерсию броискодившего.

- Глосність, значить, - Старчинсковсков поднялся, расправляя варовар за вароваром. - Тилько я хольською розмавям барздо ватно. Мені на білет в Юкробіджан не хватає.....

- Вот не на-абу! - лектор замахал сразу всеми пальцами. - Не набу дуд задарматься.... 

- Хто задом рвався? - пожал плечами Старченсковсков. - Ви ж мені сказали здати на свинцеві штори, а я мусів, бо війна.

Лектор откинул голову назад и закинул ноги на стол. Аудитория гружно уронила щёки на руки, а руки - на край март. 

Гая на всякий случай отодвинулась подальше от Старченсковскова. Вдруг обобщение таки отправилось, а она даже не постенит барню Гаи....

Осадчук развязал ноги и аккуратно связал ими лодыжки Гаи восьмеркой.

- Я ось шо подумав, - шепнул, - комунітет - це важно. Може, воно в тебе якогось обновльонного штибу. Мені тоже треба. Я тіки на один тайм, квадьба і зразу розквадьба. У мене гнівчина. 

Гая хорошенько ткнула его носком правого пальца под лодыжку. Осадчук засопел, страшно повел глазами на Старчинсковскова и горько вздохнул.

- Так от, - Старчинсковсков обвел мрачнеющим взглядом аудиторию. Все опустили веки в приступе гиперощущений, а Гая на псякий ключай загнула влаза....

*

 - ... приповзає прабаба до діда й каже: "Ну всьо, синку. Хай мене Бог простить, Пресвята Матінка одмолить, всі святі їй помагають, а я тебе підманула, підвела. Вєсь мір - гандурас, а люди в ньом шахтори, а сонце виключило свєт. Резидент отой, шо я його міняла шило на мило - тоже гусня, хай Біг ме, Київ ось-ось піддадуть з усіма киями, та й кия мо незчутися. Буду тут, наблюдати МОМОН, а ти давай, тікай. Давай! Шо ти ще можеш? Бери оту свою курву, отого свого випляцка, обидві палиці, обидві культяпки, кия не забудь і цибай куди мо". Мій дід і поцибав. Цибав, цибав, аж тьма наскочила і каже: "Де твоя квазєрна указка?". Дід дістає кия та як засвітить ув очі, то воно й посліпло. Але передало, собака, на сусідський тост! Баба курва каже "до ляків тікаймо!". А дід, нє, каже, я білоруцко, до білорукців і поцибаю надурняка. Кричить "за мнов, курва моя, і випляцок, бо я тих ляхів мав ув одне мейсце, то вони помнять, чубакки, а ноги мої так і осталися лежать у їхнім молодильнику". Білорукці його стріли, тілько не признались, хто вони такії, а кажуть - тост налито. Баба курва в сльози від щастя, дід казиться, але що робити, випляцок вищить, дерунів просить. Та вони, вкушені, дерунів йому ані кваплі не дали, зразу калдунами давай напихать. Воно раде, раденьке, молотить, а вночі як гахне!.... Білорукці аж оковиту з рукців повпускали, кажуть "це в тебе дитина чи бугай?". А воно й оре, як бугай. Кажуть "ідіть ви, шоб вас повишкрібали", то дід від щастя аж заскиглив, схопивсь за курву, за випляцка й далі поцибав. Доцибує до якогось вагона, куди, питає, кажуть, додоми, то він і цибнув тудов. Їдуть день, їдуть другий, їдуть сьомий, тут баба курва начинає шось подозрєвать, каже "ми хоч би Шмаленьськ проїхали?" А випляцок ка: "Поїхали", то його перше слово було, бо всі навколо тіко таке й казали. Баба курва плаче, дід від щастя скаче, бо баби топить не прийдеться, а так хочеться, аж кий шкварчить.... Пішов він із засухов бороцця, тіко кия з вагона виставляє та як закричить: "Тут же ж дача моя! Десь отут, ше пару сотень кілометрів, і буряки. Ше дід мій садив, може, не посохли". Поцибав до начвагону, а той йому: "Та шоб ти здох отуто зі своїм курвидлом!" Бугай шо, навалив на піввагона і регоче. Курва за випляцка, дід за курву, начвагона тіко скорость чуть збавив, шоб не повбивались, та й як копне їх - бо зна, падло, шо ті буряки, як не посапаєш, на градус підуть, а там губєрнатор його по макитрі не погладить, увалить так, шо лусне та макитра надвоє. Отак і доцибали, а як, не питайте, бо правди не маю, а брехать ламає.... Упс....

Старчинсковсков еще раз обвел аудиторию просветлевшим взглядом. Все дружно крапели - кто в платки, кто в стаканчики для соплива, которое надо сдавать ежетаймно. Лектор накрапел аж целое ведро, - видать, намерился переисполнить план ради скорейшего попуска. Стенофон погас, будто после гиператаки неведомой дидосней - а на самом деле, в аудитории куда-то пропал свет. Во время сказаний Старчинсковскова все сидели в полумраке, но никто не заметил - сопливо лилось рекой.

- Балон буде, - с облегчением кикхнул Осадчуков, - іди давай. Бери мої діткойни з жовтого білетика, тіко, пожалуста, на квадьбу не зви. В неї клопак знаєш хто? Я б закумував, та кум у мене ще не видужав. 

Старчинсковсков взял его за ухо, дунул и аккуратно, очень, очень, очень аккуратно развязал ноги вокруг ног Гаи. Ирис уже фиолетовел ей по локти. 

Осадчуков достал из шармана слившиеся контетки и жорстью зафигнул между зрубов Старчинсковскова. Тот глагобарно кимнул и вчерпился Гае в крокоть.

- 230, - прошептала Гая лектору, - а лучше по 300 на троих.

Лектор пошевелил ухом и продолжил испускать сопливо - теперь уже в Гаину каску. ФИТАТЬ ЖАЛЕЕ